Несокрушимая система

16 июля 2019

Создание экстремистского сообщества, призывы к свержению государства, оскорбление полиции, разжигание межнациональной розни. В этих и других тяжких преступлениях обвиняют группу молодых людей. Но сделать это только законными методами, видимо, не получается. Поэтому сотрудники органов наглядно показали, как проходили допросы и обыски в годы террора. И как фантазии следователей и желание отчитаться о резонансном деле могут превратиться в большие тюремные сроки.

____________________
Доказательства, полученные с нарушением требований закона, являются недопустимыми. Недопустимые доказательства не имеют юридической силы и не могут быть положены в основу обвинения, а также использоваться для доказывания любого из обстоятельств.

К недопустимым доказательствам относятся:
1) показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде (ст.75 УПК РФ)
___________________

     На скамье подсудимых в Ленинском районном суде Перми  шестеро молодых людей. На момент совершения преступлений двоим из них было 16-ть и 17-ть лет. Еще трое их знакомых стали свидетелями.
    Следствие шло больше полутора лет. По несовершеннолетним участникам дело вел А.Г.Третьяков – старший следователь СО по Ленинскому району г.Перми СУ СК России по Пермскому краю. По остальным -  в Управлении ФСБ России по Пермскому краю -  следователь  М.А.Лунегов. Обвинение  «Согласовано» заместителем  начальника следственного отдела УФСБ В.В. Быстрицким. «Утверждено» заместителем прокурора Пермского края – А.И.Дерышовым.
    В обвинительном заключении почти на тысячу страниц речь идет о двух эпизодах, что, по мнению следствия,  является  «активной деятельностью» экстремистского сообщества. А именно – в ночь с 21 на 22 июля 2017 года были нанесены несколько надписей на зданиях в г.Перми, а ночью 19 ноября того же года был подожжен офис политической партии «Единая Россия».

Фабула. Участники. Доказательства.
     
По версии следствия, лидером экстремистского сообщества был Дмитрий С. Именно он «Путем агитации и пропаганды идей нацизма, национализма и расовой нетерпимости создал на территории г. Перми экстремистское сообщество, то есть организованную группу лиц для подготовки и совершения на территории г. Перми преступлений экстремистской направленности и руководил им». В группу, помимо самого организатора, входило еще восемь человек - Александр А., Антон З., Владислав П., Никита Р.,  Никита Ю., Дмитрий К., Руслан М., Александр С. В мае 2017 года Дмитрий С. начал подготовку к совершению преступлений, - считает Лунегов.

Из обвинительного заключения:
     «…Выполняя объективные действия по созданию экстремистского сообщества, находясь в Кировском районе г. Перми, предложил <Ф.И.О>, являющимися приверженцами праворадикальных идеологий и взглядов, разделяющим с ним идеи нацизма и национализма, а также имеющие личные побуждения, основанные на неприязненном отношении к государственной власти, общественно-политическому и конституционному строю Российской Федерации, вступить в создаваемое им экстремистское сообщество, разъяснив им его цели и задачи…
        Для отождествления экстремистского сообщества, состоящего из перечисленных выше лиц, в т.ч. с целью придания публичности и значимости результатам противоправной деятельности экстремистского характера, <Ф.И.О.> было предложено название «PNZS» (Пермская нацистская команда), с которым участники сообщества согласились. Экстремистское сообщество «PNZS», созданное и руководимое <Ф.И.О.>носило стабильный, постоянно действующий характер на протяжении всего периода своего существования, активно действовало на территории г. Перми».

     Эпизод №1. Обвиняемые договорились о том, что «разукрасят» город, а именно – нанесут надписи на здания и другие уличные объекты.

Из обвинительного заключения:
       «Подготовка к совершению указанных преступлений осуществлялась совместно участниками организованной группы согласно заранее разработанному плану и распределенным ролям в рамках неоднократных встреч и общения в упомянутых группах мессенджера «Телеграмм», а также путем приобретения орудий и средств совершения преступлений экстремистской направленности, в том числе баллончиков с краской».

     Как следует «вооружившись» баллончиками с краской, участники собрались в ночь с 21 на 22 июля около Камского моста, где самостоятельно распределились на группы. Одни пошли пешком, другие поехали на велосипедах по выбранным ими адресам. А уже утром на здании прокуратуры Пермского края можно было прочитать «Смерть системе. Воюй и круши», «Взял нож – политик», на парапете перед входом: «Убей эту ложь». На здании по Г.Хасана,47, где находится Центр по противодействию экстремизму ГУ МВД России по Пермском краю (ЦПЭ), - «мусора п****ы», по ул. Попова, д. 7 - «гуки п****ы».  На заборе  у «Пермских заводов» - «Сопротивляйся. Свергай государство» и другие надписи.
     После совершения акции молодые люди разъехались по домам. Продолжали общаться, в основном в "Телеграм-чатах." А осенью решили еще более громко заявить о себе. Как впоследствии они скажут на суде, партия «Единая Россия» - самая известная, авторитетная, поэтому именно она и была выбрана объектом.

Эпизод №2.

Из обвинительного заключения:
       «В ночное время 19 ноября 2017 года не позднее 05 часов 00 минут <Ф.И.О.>, действуя в составе организованной группы, согласно ранее разработанному <Ф.И.О.> плану, движимые желанием насильственного изменения основ конституционного строя Российской Федерации в целях воспрепятствования законной деятельности государственных органов, общественных объединений или иных организаций, соединенного с насилием, действуя умышленно из личных побуждений, основанных на неприязненном отношении к государственной власти, общественно-политическому и конституционному строю Российской Федерации, по мотивам политической, идеологической ненависти и вражды, руководствуясь идеями нацизма и национализма, реализуя общие преступные намерения, направленные на умышленное повреждение и уничтожение имущества, принадлежащего региональной приемной политической партии «Единая Россия», путем поджога с причинением значительного ущерба, находясь на проезжей части перед зданием по адресу: г. Пермь, ул. Екатерининская, д. 210, путем метания семи бутылок с зажигательной смесью в окна вышеуказанного здания, осуществили поджог…»

     В поджоге участвовали пятеро: Дмитрий С., Антон З., Никита Р.,  Никита Ю., Александр А. (снимал видео на телефон).
     Как выяснилось впоследствии, здание принадлежит ГАУ ДПО «Институт развития образования Пермского края, а «ЕдРо» только арендует офис. Об этом факте, по общему признанию, никто из обвиняемых не знал. На самом здании обозначено только нахождение в нем политической партии. Тем не менее, помимо ч.2 ст.167 УК РФ - умышленные уничтожение и повреждение чужого имущества, повлекшие причинение значительного ущерба, совершенные путем поджога, им вменили и ч. 3 ст. 30, ч. 2 ст. 167 УК РФ, -  покушение на умышленные уничтожение и повреждение чужого имущества, которые не были доведены до конца по не зависящим от них обстоятельствам. То есть – поджог офиса «ЕР» и покушение на поджог Института. А, кроме того, для всех участников, в чьих надписях были обнаружены «экстремистские признаки», деяния квалифицируются  по ч. 1 ст. 280 УК РФ – публичные призывы к осуществлению экстремисткой деятельности, или по п. «в» ч. 2 ст. 282 УК РФ - действия, направленные на возбуждение ненависти, вражды, а также на унижение человеческого достоинства группы лиц по признакам расы, национальности, происхождения, а также принадлежности к социальной группе, совершенные публично, организованной группой. Дмитрию С. – еще и ч. 1 ст. 282.1 УК РФ – создание экстремистского сообщество и руководство им. Подсудимые могут сесть в тюрьму на длительные сроки.
      В качестве доказательств следователь ссылается на лингвистические судебные экспертизы, проведенные в ФБУ «Пермская лаборатория судебной экспертизы», где, в частности обнаружили, что «в надписи «смерть системе воюй и круши» содержатся лингвистические признаки побуждения (в форме призыва) к совершению разрушительных, насильственных действий, направленных на уничтожение существующего в России государственного строя». «В надписи «гуки п****ы» содержатся лингвистические признаки возбуждения ненависти, неприязни, вражды, а также унижения человеческого достоинства в отношении группы лиц, выделенной по признаку расы, национальности, происхождения» . «В надписи «мусора  п****ы» содержатся лингвистические признаки унижения человеческого достоинства сотрудников полиции». По  заключению эксперта кафедры социологии Пермского государственного национального исследовательского университета А.Е.Кузнецова, «термин «мусора» употреблен в составе фразы «мусора п*доры» и «смерть системе», что указывает на отождествление понятий «мусора» и сотрудники правоохранительных органов. Таким образом, «сотрудники правоохранительных органов» являются социальной группой».
     Кроме совершенных преступлений, группу обвиняют в том, что они якобы готовились совершить, если бы их вовремя, так сказать, не обезвредили.

Из обвинительного заключения

      «<Ф.И.О.> осуществлял организацию и руководство созданного им экстремистского сообщества «PNZS» по направлениям подготовки взрывов и поджогов строений коммунальной и социальной инфраструктуры г. Перми, а также по нападению на граждан неславянской внешности на территории г. Перми. В целях создания самодельного взрывного устройства (далее – СВУ) давал поручение участнику экстремистского сообщества о сборе компонентов, необходимых для создания и дальнейшего использования СВУ, а также по средствам сети Интернет сам осуществлял поиск сайтов, специализирующихся на создании самодельных взрывных устройств…» (Орфография следователя сохранение – прим.ред).

     В обвинении перечислен большой список вещественных доказательств, в том числе изъятых при обысках (об этом скажем позже).
     Подробные показания свидетелей, в основном -  участников, друг против друга. Их же признательные показания - это  главное с чем выходит следователь в суд.

Из обвинительного заключения:
      «Примерно с 2014 года <Ф.И.О> придерживается националистических взглядов, а также негативно относится к деятельности правоохранительных органов, государственному строю Российской Федерации, общественно-политической системе Российской Федерации, не русским национальностям. С детства он не особо дружил с лицами кавказской национальности. В детстве они его часто «доставали», а именно оскорбляли и тому подобное».

     И у всех одни и те же слова, как под копирку. И всех, как одного, в детстве «доставали» лица кавказской национальности. Участники сознаются в умысле, рассказывают о совершенных преступлениях, отмечают роль лидера, подчинение ему. Но это на первых допросах, а впоследствии некоторые начинают отказываются от своих слов; отрицают, что являются приверженцами какой-либо запрещенной идеологии, что создавали и действовали в составе экстремистского сообщества; не было никакого лидера и распределения ролей. Они не знают, что такое «Пермская нацистская команда» и как расшифровывается аббревиатура «PNZS». Деяния совершали больше из хулиганских побуждений. Но были и другие основания. Так, надписью на прокуратуре они хотели призвать систему бороться с коррупцией.

     Так что все-таки было и чего не было в этом деле? Каким образом удалось получить признания, и к чему привела сделка со следствием?

Знакомые методы
    
Сотрудники полиции из ЦПЭ еще в мае 2017 года опрашивали некоего Андрея Ш., который был знаком с кем-то из ребят.  Тогда неизвестные вывесили флаг с запрещенной символикой в Кировском районе Перми.

Никита Ю.(из показаний в суде):
     -Мы очень удивились, что сотрудники про нас что-то спрашивали. На тот момент никаких акций с нашей стороны не было. Мы никак не заявляли о себе.

       После нанесения надписей молодые люди уже были, что называется «в разработке». Им передали: «Пусть сами приходят, с явкой с повинной».А почему бы оперативникам тогда было не провести хотя бы беседы с подростками или их родителями? На тот момент большинство еще были несовершеннолетними. Возможно, они отказались бы от дальнейшего поиска острых ощущений и в итоге не оказались бы под колпаком у спецслужб, которым тоже, видимо, адреналина не хватает.

Антон З.:
     - Нас задерживали как террористов каких-то. До этого пеленговали, потом оцепили Сбербанк, куда я зашел. Задержали сотрудники Центра «Э», передали ФСБ. У них я с мешком на голове в наручниках на коленях стоял. Получил несколько ударов, в том числе электрошокером. Сначала они ничего не требовали -  просто срывали на мне злость. Надели удавку на шею, не затягивали, но пугали. В лес, говорили, увезем, без вести пропавшим будешь. Сняли мешок глубокой ночью.Протокол был составлен только на следующий день. Без участия адвоката, его не допускали. Я просто подписал то, что там было написано, и все.

Дмитрий С.:
   - За мной пришли рано утром. Спросонок  я не мог понять, что происходит. Они не представились, не показали документы. Какие-то люди в штатском схватили и начали вытаскивать из кровати. В это время я услышал, как закричала моя мать, которую кто-то оттащил и закрыл на кухне. Я оказал сопротивление, ударив одного из сотрудников. Но в таком стрессе даже не помню, как это произошло.

Людмила С., мать подсудимого Дмитрия С.:
    - Они не пришли, они ворвались. А я только накануне из больницы выписалась. Позвонили в домофон, я даже не успела до двери дойти, как они уже сами открыли подъезд и к нам забегают. Дмитрия стащили с кровати и стали бить. Меня они затолкали в кухню, синяки на руках были. Толпой здоровых мужиков, все были в гражданке. Только участковый в форме был. Один кричал – постановление было, но документы дали только в 11 часов. Ничего  не объяснили. С ними были две девушки, якобы понятые. Все время – с утра и до вечера. Это что за понятые? На службе что ли?
   «Ну, прощайтесь, мать, лет на пять оформим». Такое пережить…У меня серьезное заболевание.  В 11 часов приехал старший сын. Только после этого один из ФСБ-эшников показал документ – фамилия Краус.
     Все перерыли. С 8 часов до 5-ти обыск проходил, сначала в квартире, потом – в гараже, на участке, даже в яму слазили. Удобрения забрали! Это нормально вообще?
     Сумка была с рыбацкими принадлежностями, в ней два ножа – за грибами ходить, и рыбный. Забрали. Все, что они утащили из квартиры – это наши с мужем вещи. Там даже отпечатков сына быть не может. Компьютер мужа новый - в нем, кроме нескольких фотографий, ничего нет. Я ходила к следователю Лунегову, просила вернуть – ничего не слышат. Роутер от телевизора забрали. Зачем?
      Это 37 год какой-то… Целый день я слушала оскорбления. «Не переживайте. Мы скорую вызовем, если вам плохо станет». «Это что у вас тут – ворованное?» От каких-то неизвестных людей, которые мне в сыновья  годятся. Этот шмон в квартире, ходили в обуви. Неуважение, скотство. Мне вот интересно, а если бы подозреваемый в коттедже каком-нибудь крутом жил, они бы также себя вели, также бы ворвались и все забрали? Или видят, что простые люди – и можно такое устраивать?! Ограбить семью полностью. Почему по-человечески не могли? Я готова была сотрудничать. Но что ищут, даже сказать не могли.
      Они вцепились в  них «мертвой хваткой».  Все уже - приговорили их. Им 16, 17, 18 лет было. У них молодежный протест просто, понимаете? Все ребята эти – из рабочих семей, не богатых. Не наркоманы, спортом занимаются. В СИЗО даже матерые уголовники к ним относились с уважением. Мой учился хорошо, лицей закончил, в художественной школе учился. За что ему 8 лет дать обещают? Воруют миллиардами- и ничего. За убийство столько не дают.
     Теперь благодаря телекомпании «Рифей» его еще и прославили на всю округу. В микрофон корреспондентка спрашивает: «Ты фашист»? Представляете? У него тетка родная заслужила два ордена славы, дед погиб под Москвой. Он знает все это и гордится ими. Как можно такое говорить? Все в кучу смешала -– фашизм, нацизм, терроризм. Кого из них хотят сделать? Каких-то монстров вообще.

     В списке вещественных доказательств, действительно, перечислены удобрения, такие как «полимерный пакет с надписью «Суперфосфат обогащенный», в котором находится вещество серого цвета в виде комков; стеклянная банка темного цвета с пластиковой крышкой белого цвета с бумажной этикеткой с надписью «Марганец» и др. Многие предметы вообще не понятно, с какой целью изъяты, и какое отношению имеют к делу. И будет ли это все возвращено владельцам?
     При обыска дома у Антона З., согласно протокола, обнаружены «осколки стекла прозрачного и коричневого цветов; пробка со следами горения и трикотажного изделия, в количестве 2 шт.; деревянные щепки со следами горения». Ну, это уж совсем смешно. Он что после пожара домой обгорелые щепки принес? Нет, они были найдены на месте поджога, которое участники сразу покинули, разбежавшись в разные стороны. И из таких вот фрагментов складывается общая картина преступления.
     Четыре месяца задержанные провели в СИЗО, еще два под домашним арестом, потом – под подпиской. В МВД свою часть работы закончили, а в ФСБ, где расследовали деятельность сообщества, сроки затянулись. Хотя оперативники и следователи на первых же допросах получили нужные показания. Но так ли это было сложно, учитывая, что задержанные -  вчерашние школьники? Кроме одного из них, никто ранее не привлекался, на учете не состояли, с сотрудниками органов не сталкивались. Они и поверили, что чистосердечное признание смягчает участь, - с одной стороны, а с другой – разобраться в том «торге», который предлагали должностные лица, без опыта трудно. Да еще в такой стрессовой ситуации. А «главарем», судя по всему, сделали того, кто первым попался, да еще и сопротивление оказал. Тут уж и выбирать не пришлось.

Дмитрий С.:
    - В машине меня пинали. Привезли на ИВС. Побои были зафиксированы. Но оперативник сказал мне, если ты не хочешь, чтобы на тебя дело завели по 318 и 319 статьям (оскорбление, применение насилия в отношении представителя власти- прим.ред.), то скажи, что ты на тренировке травмы получил.  Я согласился, а они потом все равно дело завели. И только на этапе следствия уже, благодаря СК, оно развалилось. 
     На допросах оказывали на меня психологическое давление. Говорили между собой: «Неси
противогаз, мы его сейчас в лес увезем». Патроны над ухом вставляли и доставали, перещелкивали. У них же как - сначала оперативный сотрудник на тебя оказывает давление, угрожает, а потом приходит следователь и говорит – давай по-хорошему и берет уже те показания, какие оперативный сотрудник сказал. А если не соглашаешься, то следователь говорит - если сейчас плохие дашь показания, обратно вернешься к оперативникам.
     Лунегов говорит, расскажи про поджог и больше мне от тебя ничего не надо, никакого экстремизма не будет. Получили показания по поджогу, а после этого стали уже крутить и ломать всех по 280 и 282-ой. Явку с повинной у нас только Никита написал.

Антон З.:
    - У нас же они не «Шерлоки Холмсы», которые что-то ищут, расследуют. Тут просто скопом всех берут, проверяют, кто может быть причастен. Без всяких доказательств, просто прессуют, кто-то раскалывается.

     На первых допросах были вызваны адвокаты по назначению. Вот что рассказывает один из задержанных по этому поводу:
    "Приехал сначала один адвокат (на следующий день после задержания). Он спрашивает: " Вот написано в показаниях: «не нравится государственное устройство». Тебе чем не нравится наше федеративное устройство?" Я говорю, все меня устраивает. Адвокат говорит: "Почему тут тогда так написано?" И тому подобное. Следователь говорит: "Что-то он мне не нравится. Давай другого адвоката." Я такой, ну ладно. Типа что тут мне барагозить как бы, уже нормально набарагозил. Вот. И приехала другой адвокат, все в принципе подписала. И уехала."

     Те, кто не участвовали в поджоге, и в чьих надписях не было найдено экстремизма, считаются добровольно вышедшими из сообщества. Трое стали свидетелями обвинения против своих знакомых. Но в судебном заседании они заявили, что и на них было оказано давление во время следствия.


«Все в руках суда»
    
По этому уголовному делу идут параллельно два процесса.Один – по совершеннолетним подсудимым, председательствующая судья - Татьяна Старкова. По другому, где двое подсудимых Владислав П. и Никита Р. на момент совершения преступления не достигли 18-ти лет,  - судья Сергей Сыров.
     Так, на процессе Старковой  свидетель Руслан М. рассказал, что следователь открыто угрожал возбуждением и против него уголовного дела, если он не подпишет нужные показания. Эти протоколы были  написаны сразу и спустя несколько месяцев, все одинаково. Разве такая память феноменальная может быть - резонно задается он вопросом.

Судья Старкова: «Вы в курсе, что это не то дело, где стоит менять свои показания?» И еще: «Че на скамью подсудимых захотелось к ним что ли?»

     Перед судебным заседанием, - продолжает свидетель, меня вызвали в УФСБ, дали распечатку показаний, сказали, - читай, учи, то же самое на суде скажешь.

Судья Старкова: «Наш секретарь не могла до вас дозвониться, поэтому я попросила сотрудников ФСБ, чтобы они сами дозвонились».
    

    Что называется, без комментариев…Видимо, не зря подсудимые опасаются, что суд не будет объективным и беспристрастным. На них и тут продолжают оказывать давление. Кроме того, был выгнал слушатель из зала суда.
    Также Руслан М. пояснил, что никакого негативного отношения к лицам неславянской внешности не было. Он сам татарин, и все к нему относились дружески. Вместе общались, занимались спортом.


 Из видеосюжета Т/К "Рифей -Пермь"

       На процессе судьи Сырова, после того, как свидетели стали давать показания, которые явно противоречили имеющимся в деле, государственный обвинитель Давид Алиев зачитывал протоколы из обвинительного заключения. Свидетели пояснили, что во время следствия на них оказывали давление и поименно назвали сотрудников. 


Александр А.:
     - Были угрозы применения физической силы. Говорили, что у родителей будут проблемы на работе. Это сотрудник ФСБ Максим Якименко 24 ноября 2017 года проводил допрос. В декабре был уже Тимур Титов. Вот тут, говорит,  показания <Ф.И.О.>, давай по ним пробежимся, если ты хочешь со мной нормально разговаривать, а если нет, то мы тебе можем подыскать камеру похуже.
     Более поздние  протоколы, которые есть в деле, я тоже подписывал. У следователя в проходной ФСБ  встречались, он мне просто выносил мои показания, я расписывался и все.

    Возникает вопрос, почему прокурора Дерышева не смутило обвинительное заключение, в котором очевидны противоречия, и возникает много вопросов по квалификации преступлений и доказательной базе? Но оказывается, что дело было отправлено обратно следователю, но не для того, чтобы устранить нарушения, а чтобы проверить обвиняемых на причастность к другим преступлениям. Ничего не нашлось, увы. Придется на суде работать с тем, что есть. Государственный обвинитель поинтересовался, почему свидетель раньше не обратился с заявлением по поводу оказания на него давления, когда уже оказался на свободе. Ведь, судя по всему, в отношении него должностными лицами было совершено преступление.

Александр А.:
     - Мне было страшно. Все рычаги давления на меня со стороны сотрудников оставались. Можно было в любой момент изменить меру пресечения.

Судья Сыров: А сейчас почему решили рассказать об этом?

Александр А.: А сейчас дело передано в суд. Все в руках суда. Сотрудники никакого давления уже не могут оказать.

Прокурор: Сейчас вы даете правдивые показания?

Александр А.: Да.

    Следующим свидетелем на заседании по обвинению несовершеннолетних выступал Дмитрий С. Он также рассказал обо всем, что происходило с момента его задержания.
    - Давление оказывали сотрудники ФСБ - Тимур Титов, Максим Якименко,  Кирилл Краус.  Дома еще при обыске спрашивали, наркотики, взрывчатые вещества есть? - Нет. -  Сейчас найдем. Якименко угрожал физически, с целью запугать. В УФСБ они посадили меня в отдельный кабинет. Он туда зашел, был в перчатках, со всей силы стукнул по двери шкафа рядом с моей головой.  
   Титов  угрожал возбуждением уголовного дела по ч.2 статьи 205 УК (Публичные призывы к осуществлению террористической деятельности, публичное оправдание терроризма или пропаганда терроризма).

    На вопрос  адвоката одного из подсудимых, Дмитрий С. пояснил, что ему также следователь приносил заранее написанные протоколы.

 Антон З.:
   - Лунегов приходил на все готовыми показаниями. Давай, подписывай. Мы с адвокатом начинаем возражать, он говорит – ну, ладно давай вот этот момент изменим. Про то, что я посещал «Русские марши», я уже не стал просить убирать, хотя я там не был. Мне это казалось несущественным, по сравнению со всем остальным.
    Титов, когда оказывал давление, говорил – не забывай про 205 статью!

       Никита Ю. в судебном заседании частично опроверг свои предыдущие показания, заявив, что не было никакого негативного отношения к государственному строю. Сам он испытывает неприязнь к лицам кавказской национальности, так как ее представители пытались похитить у него девушку. Тогда полиция не стала расследовать преступление. Об отношении других знакомых к лицам неславянской внешности он знает только с чужих слов. Сам не слышал. В переписке никто на эту не высказывался.

Судья Сыров: Являетесь ли Вы членом пермской нацисткой команды.
— Нет.
- Что значит это название «
PNZS»?
- Просто подписи делали те, кто рисовал. Никакой организации нет. Ее расшифровали сами оперативники. А потом ФСБ.
 

Адвокат Владислава П: Вы считаете, что были участником экстремистского сообщества, что находились с другими молодыми людьми в тесных отношений, между вами и другими были стабильные отношения?
- Нет. 
Стабильность состава?
-Не было. 
-Дмитрия С. вы воспринимали как руководителя?
- Нет. Просто там какие-то идеи накидывал. 
-Они не были для вас обязательными? Для других?
- Нет. 


    После того, как прокурор огласил протоколы, данные в ходе следствия, Никита Ю. отказался от того, что только что говорил только что в судебном заседании. И просил учитывать  ранее данные показания…Другие подсудимые отметили, что признавать обвинение он неожиданно начал еще в ходе судебного заседания под председательством судьи Старковой, где сам является подсудимым. Теперь Никита Ю. единственный, кто подтверждает, что было сообщество, команда, которой придумали название, идеология, лидер. Хотели продолжить экстремистские акции, в том числе в отношении мигрантов и т.д.
    Что касается показаний Никиты Ю., данных в ходе следствия о том, что Дмитрий С. просил его достать компоненты якобы для изготовления СВУ, то в суде этот вопрос обсуждался. Как выяснилось, речь шла об алюминиевой пудре, которую используют в том числе для изготовления краски для нанесения граффити, которым увлекается Дмитрий С. Он художник. Один из участников фестиваля современного искусства и проекта «Длинные истории Перми».


Дмитрий С.:
    - Лунегов вдруг на допросе кричит: «Поехали к драмтеатру, где ты там СВУ заложил?». Какие-то сайты, скаченные книги. Ни в переписке, нигде ничего подобного никогда не обсуждалось и в голову нам такое даже не приходило. Только вот эту пудру и предъявляют. Из нее и краску серебрянку делают, которой оградки у могил красят. И я из нее краску делаю для граффити. И что теперь? 

    Подсудимые и их знакомые, ставшие свидетелями, продолжают настаивать на том, что никакого сообщества не было. Его признаками являются сплоченность, устойчивость, стабильность состава в течение длительного времени, согласованность действий, распределение ролей, а также полная осведомленность участников друг о друге.  В данном случае некоторые даже имен участников переписки не знали. Только фамилии или те ники, под которыми они общались в соцсетях. А имена и отчества им следователи сообщили (!).

Антон З. (из показаний в качестве свидетеля):
   - Никто никакой вражды к другим людям не высказывал. Может, так в шутку что-то было. У нас многонациональная компания (перечисляет фамилии молодых людей с еврейскими, татарскими корнями).
    Почему Дмитрия С. выставляют лидером,  я тоже не понимаю. Я, наоборот,  считаю, что он ко мне прислушивался, так как я на четыре года старше его. В нашем возрасте это существенная разница. А так все сами по себе, со многими я лично почти не общался.

   
Все вместе собирались два-три раза. Общие увлечения – музыка, спорт, граффити. Знакомились в спортзале и на стадионе, на концерте рок-группы «Даслер» весной 2017 года. Надписи «Смерть системе. Воюй и круши» и «Взял нож – политик» - это слова из песни этой группы, которая, разумеется, не признана экстремистской нигде в мире. А вот пермские эксперты отличились.
    Также очень удивились обвиняемые, когда узнали, что следователи расшифровали надпись граффити «PNZS» как «Пермская нацистская команда». Но если PN, по мнению следствия, – это «пермская нацистская», то ZS– как понимать? Кто-то, видимо, плохо учил английский.
     Среди подсудимых есть те, кто участвовал в антикоррупционных митингах и других публичных разрешенных акциях. Ранее никаких противоправных действий не совершали. Закончили школу, двое поступили в ВУЗы. Кто-то ищет работу, но в ожидании приговора сделать это не так просто.

Адвокат одного из подсудимых:
    - Следователи ФСБ так долго и мучительно писали обвинение, потому что сами, видимо, не очень понимали, что с ним делать. По несовершеннолетним и тем, кто не участвовал в поджоге, дело нужно было прекращать. Даже если они и были членами сообщества, а мы не признаем, что оно было, то они добровольно вышли из него. В этом случае деяние декриминализируется.
     Я бываю на многих процессах. В данном случае я вижу,  что эти молодые люди не пьют, не курят, не употребляют наркотики, занимаются спортом, с активной жизненной позицией. Но сегодня 16,17,18 -летние молодые граждане просто не ориентированы, чем заняться, куда свою энергию направить. Не наказывать надо, а заниматься организацией досуга активных молодых людей. Они хотят что-то полезное сделать для общества. Надо просто им помочь, направить их— вот и все.

      Но пока государство решило, что их нужно направить в тюрьму.

Общественный резонанс
    
Мимоходом в обвинительном заключенииговорится, что первоначально поджог планировался на 5 ноября 2017 года. Именно на этот день была запланирована масштабная всероссийская акция политического объединения «Артподготовка» Вячеслава Мальцева, который сам потом эмигрировал из страны. Почему пермяки все-таки этого не сделали тогда, когда якобы намечали, не сообщается.
    Но именно эту дату спецслужбы считают началом деятельности другой группы – «Новое величие» в Москве. Десятерых людей и девушек, одной из которых на момент задержания было 17 лет, обвиняют в создании экстремистского сообщества, в планах свергнуть государство и т.д. Ни одного деяния ими совершено не было. Более того, выяснилось, что внутри группы знакомых действовал провокатор   - сотрудник органов. Он и предложил перейти от переписки к реальным встречам, разговорам, в том числе и на политические темы. Несмотря на всю очевидную провокацию и нелепость обвинений, все участники были арестованы и находились в СИЗО. И только после Марша матерей отпустили девушек, состояние здоровья которых после случившего резко ухудшилось. В настоящее время по делу «Нового величия» также начался суд. И точно также подсудимые и свидетели рассказывают о беззаконии со стороны силовиков, явных признаках намеренной фальсификации материалов уголовного дела.
      Пермская история отличается тем, что здесь были совершены противоправные действия. Как писали СМИ, «Площадь пожара составила 5 квадратных метров». Тем не менее, материальный ущерб оценен в более чем 350 тысяч рублей. Подсудимые уже начали возмещать убытки. Они совершили преступление и признают это. Они готовы отвечать, но за свое, а не потому что кому-то хочется выдать желаемое за действительное, отработать установку, получить новые погоны.
     Наказание должно быть соразмерно содеянному, с учетом всех фактов, личностей обвиняемых, причиненного ущерба и т.д. Но следователь Лунегов не нашел смягчающих обстоятельств, только отягчающие. Хотя в данном случае никто не пострадал. И очевидно, что участники не хотели причинить вред жизни и здоровью людей ни в самом офисе, ни случайным прохожим, поэтому и действовали глубокой ночью.
    Что касается надписей, то в Перми ими разрисован почти каждый дом. Но полиция не ловит хулиганов, которые портят имущество собственников. А вот тех, кто осмелился оставить след на государственных зданиях, тут же нашли. В одном из самых криминальных регионов России, где ежедневно совершается около двух тысяч преступлений, днем с огнем участкового не найдешь. Ни граждане, ни их имущество не защищены от злоумышленников и оборотней в погонах, которые не ищут настоящих бандитов, но с успехом фабрикуют дела по заказу. И если бы подсудимые совершили преступление против обычных граждан, то никакого общественного резонанса бы не было. Привычное дело.
     А вот власть себя защищает. И дело тут не в материальном ущербе, конечно же, а в репутационном. Это та самая политическая подоплека, которую вменяют подсудимым. Но даже в таких делах судебные прецеденты говорят об адекватной оценке подобных преступлений. Так, буквально 5 июля 2019 года, суд в Петербурге прекратил уголовное дело о поджоге офисов НТВ и агентства ФАН, которое связывают с бизнесменом Евгением Пригожиным. Фигуранты дела возместили редакциям ущерб. Вадим Лившиц, признанный заказчиком, получил штраф размером 25 тысяч рублей. Он сказал, что заплатил за поджог офиса ФАН из-за неприязни к так называемой «фабрике троллей», которую связывают с Пригожиным. Другие фигуранты дела, которых следствие сочло исполнителями, получили штрафы от 20-ти до 35-ти тысяч рублей, - сообщает сайт «Медиазона».
      Но есть и другие примеры, которых больше с каждым днем. Когда наказание можно получить за картинку или надпись, размещенную в соцсетях.  «Экстремистские» статьи стали удобным инструментом для борьбы с инакомыслящими, как в годы террора  - «антисоветская агитация». И можно «за уши» притягивать к этим делам Мальцева, Навального, иностранных агентов и т.д., но главное – запугать совсем молодых. Подавить любой протест, не только политический, но и подростковый, юношеский. Как в данном случае, когда очевидно, что никаких созревших, принципиальных убеждений у молодых людей нет. Но они обязательно появятся после такого знакомства с системой.

Оксана Асауленко

№6 (101) от 17 июля